Неточные совпадения
Козаки сошли с коней своих, взошли на
паром и чрез три
часа плавания были уже у берегов острова Хортицы, где была тогда Сечь, так часто переменявшая свое жилище.
— А новые lacets! [шнурки (фр.).] Видите, как отлично стягивает: не мучишься над пуговкой два
часа; потянул шнурочек — и готово. Это только что из Парижа. Хотите, привезу вам на пробу
пару?
Скосить и сжать рожь и овес и свезти, докосить луга, передвоить
пар, обмолотить семена и посеять озимое — всё это кажется просто и обыкновенно; а чтобы успеть сделать всё это, надо, чтобы от старого до малого все деревенские люди работали не переставая в эти три-четыре недели втрое больше, чем обыкновенно, питаясь квасом, луком и черным хлебом, молотя и возя снопы по ночам и отдавая сну не более двух-трех
часов в сутки. И каждый год это делается по всей России.
Левина уже не поражало теперь, как в первое время его жизни в Москве, что для переезда с Воздвиженки на Сивцев Вражек нужно было запрягать в тяжелую карету
пару сильных лошадей, провезти эту карету по снежному месиву четверть версты и стоять там четыре
часа, заплатив за это пять рублей. Теперь уже это казалось ему натурально.
Мы стояли на тяге около
часу, убили две
пары вальдшнепов и, желая до восхода солнца опять попытать нашего счастия (на тягу можно также ходить поутру), решились переночевать в ближайшей мельнице.
Почти
час он просидел у стола, нетерпеливо ожидая газет, а самовар все кипел, раздражал гудением и свистом, — наполнял комнату
паром.
Трифонов
часа два возил Самгиных по раскаленным улицам в шикарнейшей коляске, запряженной
парою очень тяжелых, ленивых лошадей, обильно потел розовым потом и, часто вытирая голое лицо кастрата надушенным платком, рассказывал о достопримечательностях Астрахани тоже клетчатыми, как его костюм, серенькими и белыми словами; звучали они одинаково живо.
Был белый утренний
час; в огромном лесу стоял тонкий
пар, полный странных видений. Неизвестный охотник, только что покинувший свой костер, двигался вдоль реки; сквозь деревья сиял просвет ее воздушных пустот, но прилежный охотник не подходил к ним, рассматривая свежий след медведя, направляющийся к горам.
Он объявил, что за полтора пиастра в сутки дает комнату со столом, то есть с завтраком, обедом, ужином; что он содержит также и экипажи; что коляска и
пара лошадей стоят в день два пиастра с половиной, а за полдня пиастр с четвертью; что завтракают у него в десять
часов, обедают в четыре, а чай пьют и ужинают в восемь.
На ночь нас развели по разным комнатам. Но как особых комнат было только три, и в каждой по одной постели, то пришлось по одной постели на двоих. Но постели таковы, что на них могли бы лечь и четверо. На другой день,
часу в восьмом, Ферстфельд явился за нами в кабриолете, на
паре прекрасных лошадей.
Райскому оседлали лошадь, а сзади их Татьяна Марковна отправила целую тележку с гостинцами Анне Ивановне. И оба, вместо восьми
часов, как хотели, едва выбрались из дома в десять и в половине одиннадцатого сели на
паром Тушина.
Рестораном еще назывался трактир «Молдавия» в Грузинах, где днем и вечером была обыкновенная публика, пившая водку, а с пяти
часов утра к грязному крыльцу деревянного голубовато-серого дома подъезжали лихачи-одиночки,
пары и линейки с цыганами.
Сколько
часов работали половые, носясь по залам, с кухни и на кухню, иногда находящуюся внизу, а зал — в третьем этаже, и учесть нельзя. В некоторых трактирах работали чуть не по шестнадцати
часов в сутки. Особенно трудна была служба в «простонародных» трактирах, где подавался чай — пять копеек
пара, то есть чай и два куска сахару на одного, да и то заказчики экономили.
В половине службы пришла Наталья Андреевна, или Наташа, как звал ее Алексей Петрович; по окончании свадьбы попросила молодых зайти к ней; у ней был приготовлен маленький завтрак: зашли, посмеялись, даже протанцовали две кадрили в две
пары, даже вальсировали; Алексей Петрович, не умевший танцовать, играл им на скрипке,
часа полтора пролетели легко и незаметно. Свадьба была веселая.
Мазурка продолжалась около
часа;
пары утомились, дамы выделывали па с утомленными лицами и тяжело переводили дух. Только одни поляки не чувствовали никакой усталости, а танцевали еще с большим воодушевлением. Привалов в числе другой нетанцующей публики тоже любовался этим бешеным танцем и даже пожалел, что сам не может принять участия в нем.
В конце ноября, в оттепель,
часов в девять утра, поезд Петербургско-Варшавской железной дороги на всех
парах подходил к Петербургу.
— Да вот что, мы будем обедать прямо на пароходе, — предлагал Галактион. — Через
час пары будут готовы.
Часа через полтора после того, как матери разошлись по кельям, а белицы с Назаретой ушли погулять за околицу, на конный двор Манефиной обители въехала кибитка с кожаным верхом и наглухо застегнутым фартуком, запряженная
парой толстых с глянцевитою шерстью скитских лошадей. Из работницкой «стаи» вышел конюх Дементий и весело приветствовал тщедушного старика, сидевшего на козлах.
Стоило сбегать пораньше утром на один
час, чтоб принесть, по крайней мере,
пару больших язей, упустив столько же или больше, и вот у целого семейства была уха, жареное или пирог.
По одной из таких пустынных улиц
часу в двенадцатом самого ненастного дня, по ступицу в жидкой, болотистой грязи, плыли маленькие одноместные дрожечки, запряженные
парою бойких рыженьких шведок.
С подстриженными под гребенку, седыми как лунь волосами, всегда тщательно выбритый «по-актерски», одетый постоянно летом в чесунчовую
пару, а зимой в черный драповый костюм, он с пяти
часов утра уже был на ногах, ведя таким образом совсем иную жизнь, нежеле знакомая уже нам супруга его, княгиня Зинаида Павловна, и не изменял своих привычек ни для каких гостей, которыми дом Шестовых, кстати сказать, был всегда переполнен.
До второго
часа дня чугунные золоченые ворота княжеского дома были отворены настежь, и лишь когда изящная карета английской работы с опущенным с обоих сторон шторами, запряженная
парой серых в яблоках, кровных рысаков, въехала в замощенный гранитом двор, ворота медленно затворились. Это приехала старая княгиня Зоя Александровна от обедни, которую она слушала в соборе Смольного монастыря, где не рисковала встретиться со своими, — как она называла лиц, принадлежащих к ее кругу.
«Остановись, пока не поздно!
Пара ли она тебе? Она избалована, капризна, спит до двух
часов, а ты дьячковский сын, земский врач…»
На другой день,
часов в семь после обеда, Семен Иванович привез в своих пошевнях, покрытых желтым ковром, и на
паре обвинок, светло-саврасой шерсти, Бельтова к Круциферскому.
Впрочем, представим все лучше в образах: в три
часа Аггей Никитич сбирается идти продавать свою
пару лошадей, и вдруг перед его домом остановилась тоже
пара, но только внушительнейшая, в сбруе с серебряным набором, запряженная во внушительнейшие сани, в которых сидел откупщик во внушительнейшей бекеше и старавшийся придать своей физиономии внушительнейшее выражение.
Через
час мы были в Новочеркасске, у подъезда «Европейской гостиницы», где я приказал приготовить номер, а сам прямо с коня отправился в ближайший магазин, купил пиджачную
пару, морскую накидку, фуражку и белье. Калмык с лошадьми ждал меня на улице и на все вопросы любопытных не отвечал ни слова, притворяясь, что не понимает. Вымуштрованный денщик был — и с понятием!
Свежий и выспавшийся, я надел фрак со всеми регалиями, как надо было по обязанностям официального корреспондента, и в 10
часов утра пошел в редакцию. Подхожу к Тверской части и вижу брандмейстера, отдающего приказание пожарным, выехавшим на площадь на трех фурах, запряженных
парами прекрасных желтопегих лошадей. Брандмейстер обращается ко мне...
Вообще стрельба перевозчиков нелегкая и не изобильная, но, по мне, очень веселая: больше пяти
пар зуйков в одно поле я никогда не убивал, и то походя за ними несколько
часов.
Два
часа спустя, он покинул Биарриц и катил на всех
парах по направлению к Парижу.
Не успели они таким образом обойти деревню из двора во двор, как уж на том конце, с которого они начали, закурилася не в урочный
час лохматая, низкая кровля, а через
час все большое село, как кит на море, дохнуло: сизый дым взмыл кверху как покаянный вздох о греховном ропоте, которым в горе своем согрешил народ, и, разостлавшись облаком, пошел по поднебесью; из щелей и из окон пополз на простор густой потный
пар, и из темных дверей то одной, то другой избы стали выскакивать докрасна взогретые мужики.
В эти же
часы генерал Синтянин и жена его ехали
парой в крытых дрожках в бодростинскую усадьбу, на именины Михаила Андреевича.
Был шестой
час вечера; на дворе совсем смерклось, когда у развалившихся ворот этого дворца остановилась
пара лошадей, и из забрызганной грязью каруцы выскочил человек в шубе и меховой шапочке и, пролезши под своды низкой калитки, постучался в крошечное окошечко, где едва мерцал свет плошки.
— Не могу знать, ваше благородие. Но только в шесть
часов утра от концыря (консула) приходила шлюпка с письмом к капитану, и тую ж минуту приказано разводить
пары…
— То-то и есть! Так как же вы хотите, чтобы я вам ответил, как, с позволения сказать, какой-нибудь оболтус, для вашего утешения: придем, мол, в Кронштадт в такой-то день, в таком-то часу-с?.. Еще если бы у вас сильная машина была да вы могли бы брать запас угля на большие переходы, ну тогда еще можно было бы примерно рассчитать-с, а ведь мы не под
парами главным образом ходим, а под парусами-с.
Батюшка посылает мне золотые
часы с репетицией и двумя новомодными золотыми цепочками, какую-то
пару платья в 350 р. и какой-то знаменитый архалук — денег нет!
—
Пар семьсот. Приблизительно по сотне в
час.
Клубы
пара вырываются из-под крышки и окутывают туманом чайник, уже с четверть
часа стоящий на конфорке.
Началось обратное движение в город. Тройки,
пары, одиночки неслись к Триумфальным воротам.
Часа в два вышли на крыльцо и наши приятели. Они поддерживали нового знакомца. Он долго крепился, но на морозе сразу размяк, говорил еще довольно твердо, только ноги отказывались служить.
Пронзительный звонок возвестил
час вечернего чая. Поднялся невообразимый шум, суматоха. Девочки торопливо становились в
пары. Я же осталась, не двигаясь, на прежнем месте.
Когда Илья остался один, он почувствовал, что в голове у него точно вихрь крутится. Всё пережитое им в эти несколько
часов странно спуталось, слилось в какой-то тяжёлый, горячий
пар и жгло ему мозг. Ему казалось, что он давно уже чувствует себя так плохо, что он не сегодня задушил старика, а давно когда-то.
Он смотрел на записку, думая — зачем зовёт его Олимпиада? Ему было боязно понять это, сердце его снова забилось тревожно. В девять
часов он явился на место свидания, и, когда среди женщин, гулявших около бань
парами и в одиночку, увидал высокую фигуру Олимпиады, тревога ещё сильнее охватила его. Олимпиада была одета в какую-то старенькую шубку, а голова у неё закутана платком так, что Илья видел только её глаза. Он молча встал перед нею…
Но вот наконец, послышались очаровательные звуки расставляемых тарелок и стаканов… Еще четверть
часа — и на столе миска, из которой валит
пар… Тетенька! простите меня, но я бегу… Я чувствую, что в моей русской груди дрожит русское сердце!
Перевоз через реку Белую на дрянном
пароме, задержавший путешественников с лишком
час, подъем на крутую гору, также очень медленный, — всё это вместе взволновало нервы Софьи Николавны, раздражило ее нетерпеливую природу, и она, приехав, наконец, домой с лихорадочным волнением подбежала к спальне своего отца и тихо отворила дверь…
Я устроила ее счастие, не дожидаясь твоего согласия, потому что была больна при смерти и не хотела ее оставить на всю твою волю; ведь я знаю, что ты бешеный и сумасшедший; живя у тебя, пожалуй, она в иной
час и палки отведала; Михаил Максимович ей по всему
пара, и Парашенька его сама полюбила.
Должность у Козелкова была не мудреная: выйти в двенадцать
часов из дому в департамент, там потереться около столов и рассказать
пару скандалёзных анекдотов, от трех до пяти погранить мостовую на Невском, потом обедать в долг у Дюссо, потом в Михайловский театр, потом… потом всюду, куда ни потянет Сережу, Сережку, Левушку, Петьку и прочих шалунов возрождающейся России.
Затем еще шесть бутылок, еще шесть бутылок и еще… Я вновь возвращаюсь домой в пять
часов ночи, но на сей раз уже с меньшею гордостью сознаю, что хотя и не с пяти
часов пополудни, но все-таки другой день сряду ложусь в постель усталый и с отягченной винными
парами головой.
Конечно, все делалось по совещанию с дядей Петром Неофитовичем, и я даже подозреваю, с его материальной помощью. Домашний портной Антон не только смастерил мне фрачную
пару из старой отцовской, но сшил и новый синий сюртук, спускавшийся мне чуть не до пят. Дядя подарил мне плоские серебряные
часы с золоченым ободком и 300 рублей ассигнациями денег.
Надо заметить, что от нашего Крылова и до Березовки Бржесских 60 верст, и я никогда почти дорогой не кормил, а останавливался иногда на полчаса у знакомого мне 60-летнего барчука Таловой Балки. Но по большей части моя добрая
пара степняков легко в 6
часов пробегала это пространство.
Был уже второй
час дня, когда он в щегольских городских санях, запряженных
парой красивых рысаков, с таким же щегольски одетым кучером на козлах, выехал из ворот своего дома, и на вопросительный взгляд Гаврилы — так звали кучера — сказал...
Около двух
часов поднимались мы все-таки кверху, а если бы Тюлин не воспользовался последним «огрудком»,
паром унесло бы на узкий прямой плёс, и его не достать бы оттуда в двое суток.